Зицпредседатель Фунт — один из наиболее запоминающихся второстепенных персонажей романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Золотой телёнок» (1931), имя которого стало нарицательным в русском языке для обозначения подставного лица в коммерческих и политических структурах.
Происхождение термина «зицпредседатель»
Неологизм «зицпредседатель» представляет собой гениальную языковую игру Ильфа и Петрова, основанную на контаминации слов «вицепредседатель» и «зицредактор». Приставка «зиц-» происходит от немецкого слова sitz (сиденье, место, кресло, резиденция), образованного от глагола sitzen — «сидеть». Важно отметить, что в немецком языке, как и в русском, глагол «сидеть» может означать «отбывать наказание в тюрьме», что и обыгрывают авторы.
Выражение «зиц-редактор» (нем. sitzredaktor) появилось в 1880-х годах в Германии для обозначения редактора «для отсидки» — формального главы издания, готового понести юридическую ответственность в случае репрессий против печатного органа. Впоследствии этот термин перекочевал в Россию, где особенно активно использовался после революции 1905 года, когда резко возрос спрос на подставных редакторов.
Профессия зицпредседателя
Профессия Фунта не была художественным вымыслом — с начала XX века в российской деловой практике действительно существовал институт фиктивных руководителей «для отсидки тюремных сроков». Суть этой профессии заключалась в том, что номинальный руководитель фирм-однодневок, создаваемых для финансовых махинаций, должен был вместо подлинного организатора аферы попасть под суд и в тюрьму. За эту услугу ему полагался двойной оклад на время отсидки.
Подобные схемы были особенно распространены в период НЭПа (1921-1928), когда частное предпринимательство получило относительную свободу, но при этом сохранялись значительные правовые ограничения и риски. Создавались многочисленные акционерные общества, товарищества на вере, компании со смешанным капиталом, которые нередко существовали лишь на бумаге или служили прикрытием для финансовых операций сомнительного характера.
Биография персонажа
Фунт в романе предстает как человек с богатейшим «профессиональным» опытом. Родившийся в 1839-1840 годах, он «всю жизнь сидел за других», начав свою карьеру еще при Александре II «Освободителе», когда Черноморск (прототипом которого служила Одесса) был еще вольным городом. Это датирует его первую отсидку периодом между 1855 годом (начало царствования Александра II) и 1858 годом (отмена статуса свободной торговли в Одессе).
Фунт продолжал «работать» при всех последующих режимах: при Александре III «Миротворце» (1881-1894), при Николае II «Кровавом» (1894-1917), при Керенском (1917), при гетмане (1918), при французской оккупации (1918-1919). Единственный период, когда он не сидел — время военного коммунизма (1918-1921), поскольку «исчезла чистая коммерция, не было работы».
НЭП стал для Фунта золотым временем — он называет 1921-1928 годы лучшими днями своей жизни. За четыре года он провел на свободе не более трех месяцев, но при этом смог «выдать замуж внучку, Голконду Евсеевну, и дать за ней концертное фортепьяно, серебряную птичку и восемьдесят рублей золотыми десятками».
Система афер с участием Фунта
Особенно подробно в романе описывается схема афер, связанных с учреждением «Геркулес», вокруг которого «кормилось несколько частных акционерных обществ». Механизм работал следующим образом: создавалось общество (например, «Интенсивник»), председателем которого становился Фунт. Общество получало от «Геркулеса» большой аванс на заготовку «чего-то лесного» — зицпредседатель не был обязан знать точно, чего именно. После получения аванса общество «лопалось», кто-то «загребал деньгу», а Фунт садился на полгода.
По той же схеме действовали товарищество на вере «Трудовой кедр» (аванс на поставку выдержанного кедра), «Пилопомощь» и «Южный лесорубник». Каждый раз сценарий повторялся: аванс — крах — кто-то обогащался, а Фунт «отрабатывал председательскую ставку».
Фунт как представитель «пикейных жилетов»
К моменту появления в романе Фунт входит в компанию «пикейных жилетов» — группу старичков-пустобрёхов, проводящих время в рассуждениях о мировой политике и мечтающих о возвращении Черноморску статуса вольного города. Выражение «пикейные жилеты», введенное Ильфом и Петровым, стало крылатым и используется для обозначения людей малосведущих, но активно обсуждающих глобальные политические и экономические вопросы.
Фунт оказывается в крайне стесненных обстоятельствах — он настолько обеднел, что вынужден ежедневно носить свои «пасхальные» брюки, поскольку других у него просто нет, а заработать на новые не может. Сворачивание НЭПа лишило его привычного источника дохода: «Где частный капитал? Где первое общество взаимного кредита? Где, спрашиваю я вас, второе общество взаимного кредита? Где товарищество на вере? Где акционерные компании со смешанным капиталом? Где это все? Безобразье!» — восклицает он при встрече с Остапом Бендером.
Роль в сюжете «Золотого теленка»
В романе Фунт впервые упоминается в главе XIV «Первое свидание» среди пикейных жилетов у кафе «Флорида», но появляется собственной персоной лишь в следующей главе, возникнув на пороге конторы «Рога и копыта» с намерением стать ее председателем. Поначалу ничего не понимающий Бендер вскоре догадывается, что перед ним профессиональное подставное лицо.
Фунт называет свою цену: «сто двадцать рублей в месяц на свободе и двести сорок — в тюрьме. Сто процентов прибавки на вредность». Бендер нанимает его, сообразив, что Фунт обслуживал многочисленные аферы Корейко с государственными подрядами и может дать ценную информацию о прошлом миллионера. Однако выведать удалось немного, поскольку «от Фунта всё скрывали. Я должен только сидеть. В этом моя профессия».
В главе XXIII «Сердце шофёра» Фунта в связи с закрытием конторы «Рога и копыта» в очередной раз арестовывают, что логично завершает его участие в сюжете.
Литературное значение образа
По мнению литературоведа и писателя Александра Жолковского, образ Фунта используется в романе для выделения «периферийных» черт главного героя, заключающихся в архетипе «Старого человека». Тем самым авторы показывают, с одной стороны, зависимость персонажа от государства, а с другой — его связи с «доутопическим» прошлым.
Фунт воплощает в себе тип человека, который приспосабливается к любым политическим и экономическим системам, находя свою нишу в каждой из них. Его профессиональное долголетие (он работал при всех режимах с 1850-х по 1930-е годы) демонстрирует живучесть определенных социальных механизмов и человеческих типов независимо от смены общественного строя.
Влияние на русский язык
Фамилия «Фунт» после публикации романа стала в русской речи синонимом подставного лица. В современном русском языке термин «зицпредседатель» используется, когда говорят о должностном лице, которое занимает свой пост формально и не имеет права принимать ответственные решения. Это слово прочно вошло в политический и экономический лексикон, сохранив свою актуальность и в постсоветское время.
Интересно отметить, что фамилия персонажа имеет реальную основу: согласно воспоминаниям поэтессы Таи Лишиной, в 1920 году она значилась на доске одного из одесских домов, мимо которого часто проходил Ильф. Имя и отчество Фунта в тексте романа не упоминаются, что подчеркивает его функциональную, а не личностную роль.
Заключение
Зицпредседатель Фунт представляет собой яркий пример того, как литературные персонажи могут переходить из художественного произведения в реальную жизнь, становясь частью языка и культуры. Созданный Ильфом и Петровым образ оказался настолько точным и узнаваемым, что слово «зицпредседатель» стало использоваться для обозначения реальных общественных явлений.
Этот персонаж демонстрирует мастерство авторов в создании типажей, которые, будучи порождением конкретной исторической эпохи, обретают универсальное значение. Фунт — это не просто комический персонаж, а социальный тип, воплощающий в себе определенные механизмы выживания и адаптации человека в условиях постоянно меняющихся общественных систем.