Я с Аней сел на заднее сидение “Мерседеса”, очень сильно напомнившего Хансовский тарантас. Тот, в котором он по Москве передвигался перед тем, как кони двинуть. Кстати, о Москве.

– Слушай, меня мучает один вопрос. Два года назад ты виделась с Милой?

– Кто это?

– Моя единственная московская знакомая.

– А… Та женщина… Виделась.

– Уделав Ханса, я поехал на встречу с ней.

– Помню….

– И?…

– Что и?

– Адрес, по которому я поехал, был твой?

– Мой.

– Зачем ты заставила Милу отправить меня туда?

– Для подстраховки. Я не была уверена, что ты справишься с Хансом.

– Если бы я с ним не справился, что тогда?

– Ничего! – резко ответила Аня. -Устроил вечер воспоминаний, что да почему, да если бы не так. Ничего! Что было, то было. Ты приехал, упал без сознания у подъезда. Я вышла, вызвала скорую помощь, отправила тебя в больницу. За тысячу марок убедила врачей не сообщать в милицию про огнестрельное ранение. Доволен?

Ах, вот оно что…

Я, пораженный, умолк.

Я достал из кармана мобильный телефон и включил его. С минуту на минуту должна была позвонить Леночка.

Я выскочил из здания аэропорта и побежал к платной стоянке. Там вчера вечером, сразу по прилету в Гамбург, был припаркован взятый в аренду “Гольф”. Я быстро нашел машину, завел ее и помчался прочь от аэропорта и от города. Я ехал на юг и заклинал телефон, лежавший на сидении справа: позвони! Позвони! Позвони!

Телефон молчал, проверяя мое терпение. Зараза!

Куда подевалась эта дура?

План, вымученный с большим трудом, кренился и готов был разрушиться.

Неужели все рухнуло?!!

Еще позавчера утром, разбираясь с Мамоновскими бумагами в самолете, летевшем из Москвы во Франкфурт, я находился на седьмом небе от счастья! Все, что я нашел в Анечкиной секретной ячейке два месяца назад – туфта. Анюта меня разыгрывала. Это я понял не сегодня и не вчера. Это стало понятно в тот день, когда я выписался из госпиталя. Нет, не стало понятно. Просто мелькнула догадка.

Ситуация: шесть человек отправляются Мамоном за Анютой. Вопрос: в акции будут задействованы специалисты или кто? Почему в меня так странно стреляли: ни одна из четырех пуль не задела жизненноважные органы. Эти ребята приехали на Сан-Марко рыжики собирать или заниматься серьезным делом? Где контрольный выстрел в голову жертвы? Такими вопросами я задавался. Задавался и понимал, что дыма без огня не бывает. Поэтому прибыл в Москву и занялся поисками печати с паролем. Очевидно, что именно эти штучки представляла интерес. Какой? Позавчера из Мамоновских бумаг я выяснил какой именно. За наркотики Анюта расплачивалась наличными долларами. Их доставляли в Москву нарочным. Мамон переводил полученные деньги в безналичную форму. Каким образом, я понял смутно. Верней, совсем не понял. В смысл слов безналичка, налик, проплата контракта, растаможка* и прочее я не врубился, пропустил мимо себя. Самым главным было следующее. Безналичные доллары путешествовали в обратном направлении, из России в Голландию, и оседали на счете синдиката “ТИСТ” в банке «Хайдеманн». Раз в три-четыре месяца, когда там скапливалась порядочная сумма, миллионов на пятнадцать-двадцать, Мамон отправлял ее еще дальше, на Каймановы острова. Имел там какой-то кодированный счет, и бог с ним… Для меня огромный интерес представляла процедура перевода денег. Она подробно описывалась в договоре на банковское обслуживание, оказавшемся в папке “Хайдеманн”. В той самой, под номером четыре. Так вот, процедура была такова. Мамон составлял платежный перевод с указанием реквизитов получателя, проставлял пароль, скреплял печатью и нарочным отправлял его в банк. Иные формы не допускались все тем же самым договором. Очень удобно было для типов вроде меня или Ани. Кстати, из личной переписки Мамона я вычитал, что на подобную форму обслуживания его сподвигла… Угадайте кто? Конечно, Аня. Хитрая и предусмотрительная стерва заранее планировала подставить Мамона.. Обвела наивного простачка вокруг пальца. Внушила ему, что все западные миллионеры имеют подобные счета. Когда читал ее убедительное письмо, сам чувствовал зреющее внутри меня могучее желание завести такой же. Обязательно заведу. Тьфу! Умная штучка, все-таки, моя Аня, грамотная… В истории с похищенной печатью никак не засветилась. Будет с Мамоном работать дальше. Умна.

Но я умнее. Прилетел в Гамбург не один. Одним со мной маршрутом прилетела Лена, опять снабженная инструкциями. Инструкции были простые. Не показывать никоим образом наше знакомство, как будто летим сами по себе. По прилету двигать попутным транспортом в Эссен и дожидаться там утра. Ровно в десять, пока Мамон не связался с банковским персоналом и не предупредил его о потере пароля с печатью, прийти в банк с платежкой. Платежку я нарисовал накануне. Подпись Мамона была поддельная, печать и пароль истинные. В платежке была указаны реквизиты моего счета в том же «Хайдеманне» и проставлена сумма в пять миллионов, половина имевшегося по моим подсчетам у Мамона. Через минуту после прихода Лены в банк я должен был стать миллионером. Вышеуказанная сумма должна была зачислиться на мой счет, имевший одну особенность. Все денежные поступления на него, должны были переводиться на Карибы, в тот самый славный банк, название которого я без соответствующих записей ни за что не вспомнил бы. На его вывеске слов десять фигурировало.

Самым главным пунктом инструкции, даденой Лене, был следующий: сделав все, как мной прописано, она должна была отзвонить на мой мобильный телефон и своим ходом добираться до Франкфурта, места нашей встречи.

За все про все Леночке был обещан один миллион долларов. Справедливо? Очень. Кто еще ей такую сумму отстегнет?

Вот только почему она не звонит? Решила перерисовать платежку на свое имя и все бабки присвоить? Свои представления о справедливости имеет?! Я ей дам представления! Только пусть позвонит, пусть только позвонит!

Звони давай! Звони!

Сука! Блядь! Позвони!

Позвони в бога, в душу, в мать!

ПОЗВОНИ!!!

продолжение следует...