Через сорок два часа я был в Москве.

День начинался с веселого солнечного света. Погода позволяла ходить пешком. Я пристроил Федю на первую попавшуюся автостоянку и, не теряя ни секунды, начал готовиться к изъятию печати. Сначала придумал название операции. «Вторая печать». Просто и со вкусом. Потом накидал в голове примерный план действий. Первым пунктом плана наметил подготовку, которую в свою очередь поделил на три подпункта: а – матобеспечение, б – получение информации, в – принятие решения.

Второй пункт плана – непосредственно изъятие.

Третий пункт – эвакуация в Гамбург.

Четвертый пункт – перевод денег из «Коммерцбанка» в «Хайдеманн».

Пятый пункт – возвращение к Романычу.

Многовато пунктов получилось, и оптичить все будет не просто. Реальным казалось только выполнение первого пункта. Остальные бликовали где-то вдали чуть видными всполохами, призрачными, как квартира для каждой советской семьи к двухтысячному году. Хм…

Я выбросил из головы все посторонние мысли и приступил к выполнению первого подпункта первого пункта. На удивление, это оказалось нелегким делом. Мои дорожные чеки никто обналичивать не желал. Утро и день ушли на бестолковое общение с разнообразными служащими разнообразных контор. Только к вечеру удалось получить наличными четыре тысячи восемьсот долларов. Черт знает что такое! Негодуя и недоумевая, я рассовал деньги по карманам, купил рекламную газетку и из ближайшего таксофона позвонил в бюро недвижимости. Там меня внимательно выслушали, потом подробно расспросили о возможных пожеланиях и в самом конце предложили на выбор три варианта. Я остановился на самом быстром. Двухкомнатную квартиру в Нагатино можно было снять в тот же вечер. «Так чего ж тянем резину?» – спросил я даму, беседовавшую со мной, и договорился о немедленной встрече с хозяином квартиры.

Квартиру снять оказалось гораздо легче, чем выставить из нее хозяина. Тот, незатейливый фрезеровщик с ЗИЛа, никак не мог угомониться, настойчиво требовал от меня распития бутылки коньяка за новоселье, а то житья не будет. Бутылку я купил по его просьбе полчаса назад, после того как рассчитался с ним и девушкой-маклером. Маклерша, кстати, сразу после этого ускакала, а хозяин остался сидеть на кухне. Ноги держали его неуверенно, но речевой аппарат еще функционировал. “Одну бутылку два раза не пьют, – поучал он меня. – Давай разливай до конца!”

В конце концов я, применив некое усилие, выставил его из квартиры. Сказал: “Деньги не потеряй!” и захлопнул дверь. На дребезжанье звонка, долгое и настойчивое, я не реагировал. Ходил по квартире, знакомился с обстановкой. Одна кровать, один диван, одно кресло, один стул, один табурет на кухне, там же один стол и один холодильник, в прихожей один телефон, в большой комнате один телевизор… Практически все вещи пребывали в единственном числе. Видимо, чтобы легче было считать потом. Когда трезвон прекратился и топот удалявшихся шагов подтвердил уход хозяина, я разделся и лег спать.

Утром я первым делом перегнал Федю на стоянку под окнами. Разговорился с мужиками-автомобилистами и уяснил что почем в Москве при езде с импортными номерами. Намотал на ус полученную информацию и в ближайшем обменном пункте обменял пятьсот баксов на рубли, заготовил пачечку купюр на случай непредвиденных встреч с органами. Потом прикинув, что многовато получается, я пачечку уполовинил. Прошвырнулся по окрестным магазинам, прикупил кое-какую хозяйственную мелочевку, по рынку побродил. В итоге затарился так, что рук не хватило. Вернулся домой навьюченным верблюдом,.

После обеда, изготовленного на скорую руку, я полистал давешний рекламный вестник и покряхтел над ценами. Однако! Ого-го!

Душа скрипела, нутро сопротивлялось как могло, я совершил над собой насилие:

– Алло. Девушка, добрый день. Тут написано: продажа сотовых телефонов с выездом к покупателю. Верно попал? Ага, я как раз покупатель. Да-да. Только, знаете ли, у меня дача в Кущино. Сигнал до дачи дойдет? Гарантируете? Точно? Какой еще сонет? Мне без разницы. А если не дойдет? Могу вернуть? Спасибо. Не могли бы выслать ко мне агента? Да, записывайте адрес…

Короче, провел день в хлопотах, побывал в шкуре простой московской домохозяйки.

Вечером, поздним, черным, беззвездным, я расположился на кухоньке за столом. У соседей за стеной какофонил какой-то русскоязычный рок-коллектив, мне неведомый, и мешал сосредоточиться. Я рассматривал темень за окном, хмурился, вспоминал Романыча, свое развеселое житье-бытье на Сан-Марко… Солнце, воздух, пальмы, море… Вздыхал и кое-как черкал карандашом карту Подмосковья, тыкал в нее циркулем, чесал указательным пальцем макушку… Я тосковал по далекому острову и осуществлял разработку разведывательных мероприятий, которые, как учил Ханс, предшествуют непосредственно моменту принятия решения… Мудрено выражался, чертяка, земля ему пухом.

На разведку мной отводилось от трех дней до одной недели. В зависимости от обстоятельств.

На шестой день я никуда не поехал. Занялся интеллектуальным трудом. Первым делом просканировал записанные на магнитофон щелчки номеронабирателя. После получаса кропотливой работы я имел рабочий телефон Мамона. Хе-хе-хе. Радостно потирая ладоши, я обратился к услугам справочной службы МГТС. Усталый женский голос надиктовал точный адрес Мамоновской конторы и пообещал выслать счет на тридцать рублей. Ради бога! Спасибо! Очень выручили! Всего хорошего…

Рассыпаясь в благодарностях, я положил трубку на место. Дело начиналось бодренько, без проволочек. На часах было чуть больше десяти, самое время пойти позагорать. Я глянул в окно. Там тосковал слякотный декабрь. М-да. Это вам не Сан-Марко…

Я вышел на улицу, добрался до Феди и завел его. Пока салон прогревался, я скользил взглядом по страницам автомобильного атласа и удивлялся. Оказалось, офис Мамона располагался в самом центре, по атласу до Кремля сантиметров восемь было. Хорошо устроился, собака! Пребывая в состоянии легкой зависти, я выехал за ворота стоянки и, ориентируясь по тому же атласу, поехал к Даеву переулку. Там, согласно почерпнутой из телефонного справочника информации, размещался центральный телефонный узел. Общения с его работниками я жаждал как никогда.

Оно случилось.

Я без проблем узнал адрес телефонной станции, обслуживавшей Мамоновский офис, и пожурил себя за головотяпство. Адрес можно было узнать по телефону, не засвечивая свое лицо личным общением с бдительной бабусей в справочном окошке. Задумчивый и сердитый я поехал на Арбат, к телефонистам, имевшим доступ к телу… то есть, к телефонам Мамоновской конторы. Добрался до тамошней ремонтной бригады и строго показал трем задумчивым мужикам милицейскую ксиву (копия не очень хорошая, но всего за пятьдесят долларов). Чтоб мужики прониклись важностью момента, я вкратце обрисовал им оперативную обстановку. Мол, то да се, мафия свирепствует, государство загибается, прокуратура в ус не дует, простой люд кряхтит, отовсюду раздаются стоны…

Доколе, мужики? Нужна помощь!

Помощь оказать пообещали и тут же попросили предоставить санкцию прокурора. «Ребята, вы что? – искренне удивился я. – Отключаем номера на пару часов для проведения оперативной разработки. Тут санкция не нужна. Не прослушивание.»

Петровичи сосредоточенно переглянулись, но указанный мною номер отключили. Потом еще два. Сказали, что данный адрес, согласно их регистрационных записей, обслуживается четырьмя телефонными номерами. Я поблагодарил работников за проявленную смекалку и по оставшемуся в живых номеру позвонил в офис. Позвонил не просто так, вежливо поинтересовался пожеланиями трудящихся в адрес МГТС. Пожелания были прогнозируемы: “Нехорошие люди! Три номера не работают! Высылайте специалистов! Десантируйте ремроту, а еще лучше, рембат! За ценой не постоим!”