От отеля «Мажестик», в котором я остановился, до искомого «Коммерцбанка» было двадцать минут пешего хода. Я добирался около трех часов. Сунув руки в брюки, лениво брел гамбургскими улочками-переулочками, выходил на набережную, задумчиво стоял у парапета и плевал в протекавшую мимо Эльбу. Любовался видами и перспективами, потом с трудом вспоминал конечную цель путешествия, брел опять по улочкам-закоулочкам, разглядывал шествующих мимо граждан и гражданок, нюхал букетики в цветочных лавках, застревал в магазинчиках и много чего еще делал вяло и бездумно. В конце концов добрался до банка и заставил себя внутренне подтянуться: «Вдох-выдох, повторяй: «Мне нужна информация о восьми лимонах». Все!»

Я вдохнул, выдохнул, повторил. Посмотрел на вывеску, сверился со шпаргалкой. Все сходилось – адрес тот же, название то же: там и там «Коммерцбанк». Ошибки быть не могло. Пора начинать. Я сунул шпаргалку в папочку под мышкой, толкнул тяжелую дверь и сделал шаг. Первым, кто мне попался на пути к восьми лимонам, был привратник ниже меня на две головы. В его глазах на уровне моего подвздошия застрял немой вопрос:

– ?

– Хочу открыть счет.

Охранник попросил айн момент подождать, удалился к недалекой стойке и забросил туда пару фраз. Из-за стойки выглянул очкастый паренек и с тоской за толстенными линзами посмотрел на меня:

– ?

– Хочу открыть счет и перевести на него деньги из своего предыдущего банка.

– Прошу, подходите.

Я подошел.

Юноша ладошкой хлопнул по поверхности стойки:

– Простите, герр?…

– Герр Маковски, Роберт Маковски, – представился я. Подтверждение в виде документа пока не требовалось, однако я, предупреждая дальнейшие вопросы, открыл папочку и вывалил на стойку бумаги. Из средней по размерам россыпи следовало то, что следовало. Я – клиент солидный.

– Чем занимались раньше?

– Работал менеджером в отеле «Санни Клаб». Вот документы.

– Эти?

– Да.

– Сколько времени работали?

– Полтора года. Вот справка.

– А до этого?

– Работал здесь, в Гамбурге. Где-то здесь была … ах, вот она… Можете посмотреть…

– Потом. Услугами какого банка вы пользовались здесь?

– Ох, рядом с домом была какая-то касса. Название не помню, кажется, «Хаспа». Очень редко туда заходил. Если хотите, могу выяснить в течение десяти минут по телефону.

– Пока не надо. Почему хотите открыть счет в нашем банке?

– Я решил арендовать квартиру в этом районе. Удобно, знаете ли, обслуживаться в банке под боком.

– Адрес?

– Я квартиру еще не выбрал. Пока остановился в отеле «Мажестик»…

Утомительный допрос вскоре кончился. Я открыл сберегательный счет на имя Маковского в банке, где хранились восемь миллионов. Сей факт, против ожидания, меня не радовал. Изрядно утомило общение с пытливым юношей, отказывавшимся открыть счет бездомному обладателю двухсот тысяч долларов. Показалось, что слишком придирчиво отбирал банк своих клиентов, чуть ли не просматривая их в ультрафиолетовых лучах и на свет. Отмывать бабки через подобное заведение – дохлый номер. Практически невозможный. Банкиры обязательно начнут выпендриваться: «Откуда дровишки? Что за деньжата? Чем пахнут? Чем-чем? Не может быть. Запашок-то с тухлецой. Наркотиками попахивает. Пошли прочь отседова!» С другой стороны, если сумма прошла через коммерцбанковских церберов, на ней можно ставить знак качества. Деньги чисты и блестят как яйца мартовского кота. Так говаривал мой старшина в учебке. Может, все к лучшему.

Я вышел на улицу в не самом радужном расположении духа. Получить информацию о восьми миллионах не представлялось возможным.

Каким образом, на какой хромой козе подкатывать к операционистам? Какие вопросы задавать? Каким глазом и кому подмаргивать? Да. Дела со скрипом закрутились, завертелись, но не в ту сторону. Чем же теперь заняться? Куда пойти-податься?

Общая мыслительная расслабленность, граничащая со скудоумием, не покидала меня. Потребовалось минут пять, чтобы вспомнить о проблемах с гардеробом. Для поездки в Россию требовалась теплая и функциональная одежда. Я покрутил головой, ориентируясь на местности, и принял решение отовариться в недалеком «Кауфхофе». В прежние годы всю одежду недорого и сердито я закупал именно там.

Через два часа, весь в пакетах и сумках, я вернулся в отель, который был известен мне как облупленный. В свое время, сразу после дезертирства, я подрабатывал здесь, в «Мажестик», ночным уборщиком. Потом, через полгода, вырос до должности вышибалы в баре, разбирался с раздухарившимися посетителями. Как-то своротил скулу одному излишне активному, а тот оказался приятелем Ханса. Казалось бы, не сдобровать мне после такого, ан нет. Хансу мое произведение очень понравилось. Множественный перелом надкостницы, расслоение сетчатки глаза и сотрясение мозга впечатляли. Ханс тактично пожурил меня за неумеренность и предложил поработать на него. Я с радостью согласился. Еще бы. Положенный мне оклад был в пять раз больше всех-всех-всех, законных и не очень, заработков в отеле. Нервную службу в сфере обслуживания я бросил, но связь с ней не оборвал. Я частенько останавливался в «Мажестик» на ночку-другую, когда, обуреваемый сомнениями, не спешил возвращаться домой. Все коридорные и лестничные закоулки отеля были известны, как собственные пять пальцев. Персонал я знал по именам. В пиковой ситуации всегда мог рассчитывать на благоприятный для себя исход. Полтора года назад, вернувшись из России, именно здесь я отлеживался три месяца перед убытием на острова. Здесь же, по старым каналам справил себе документы. Первоначально купил по сходной цене аусвайс коренного бундесбюргера, но вовремя одумался. Зачем такой при моем акценте? Пришлось становиться поляком-переселенцем Робертом Маковским

Давно это было.

Вернувшись в отель, я не стал предаваться воспоминаниям. Рассовал приобретенное барахло по шкафам и отправился на поиски холостых друзей. Было около восемнадцати часов, время пересменки гостиничного персонала. Имело смысл не зевать.

Через двадцать минут я, везде поспевший, с компанией дружков загружался в пивной бар через дорогу.

Вечерок прошел в пивопитии и песнопениях.

В девять утра я поехал на окраину города, в Ниендорф. Там торговал подержанными автомобилями Франц, мой старинный приятель. Сошлись с ним шесть лет назад на почве любви к футбольной команде «Сан-Паули». С тех пор по мере возможности поддерживали добрые отношения, регулярно встречались на стадионе. Франц был невозмутимым, строгим мужиком лет пятидесяти. Истинный ариец, который раз в две недели, невзирая на жену и погоду, впадал в детство: накачивался под завязку пивом и приползал с дудкой и барабаном на стадион. Оттягивались мы с ним, помню, будь здоров, до бело-коричневых чертиков в глазах.

Я поздоровкался с Францем, ответил на пару дежурных вопросов о житье-бытье и планах, после чего приступил к процессу выбора автомобиля. Долго бродил в сопровождении каменнолицего приятеля по площадке и ломал голову: какую тачку прикупить для выполнения задания? Ясно, что нужна была мощная и маневренная машина. «Бимер-компакт», сверкавший серебристым металликом у входа, отмел сразу. Угонят в один момент. Я выбирал между темно-синей незаметной «Субару Легаси» и яркосалатовым «Гольфом ГТи». И та, и другая машины чем-то мне не нравились. Чем? Я никак не мог разобраться. Ходил от одной к другой, заглядывал под капот, залезал в салон, заводил движок, катался по Ниендорфу, пару раз выезжал за город и с ветерком, даже с ветрищем мчался по автобану, разгоняясь на все деньги. Машинки были хоть куда, настоящие спортивные снаряды, которым не страшна никакая погоня. Сердце радовалось и душа пела, настолько совершенной казалась техника, попавшаяся мне в руки. Черт! На ралли, в гонки, куда угодно готов был я помчаться на этих супермобилях, но только не в Россию! Я наконец понял, чем меня не устраивали обе тачки. Не устраивали тем, чем безумно нравились – своей бескомпромиссной спортивностью, из которой следовали жесткая подвеска, малый клиренс и прочие технические штучки, хорошие на идеальных дорогах Германии, но абсолютно лишние на бескрайних Российских просторах. Ехать предстояло мне никак не меньше двух суток. Дорога дальняя, и автомобиль требовался не спортивный, а комфортабельный. Тем более не собирался я участвовать ни в каких погонях. Зачем? Планировал тихо-мирно сделать дело и вернуться самолетом в Гамбург. В общем, упал мой взгляд на вишневого цвета «Форд-Мондео», загнанный в самый дальний угол.

Франц, храня спокойствие, отчеканил:

– Два года. Пробег двадцать пять тысяч. Движок не простой – два с половиной литра. Сто шестьдесят восемь лошадиных сил. Гарантирую, машина хорошая. То, что надо.

– Откуда ты знаешь, чего мне надо? – покосился я на него. – Сколько?

– Четырнадцать тысяч, – Франц подошел к «Форду» и похлопал ладошкой по капоту. – Позавчера пригнали.

– Вот эбаут дисконт?

– Чего? – Франц вскинул белесые брови. Ага, озадачил-таки я его. Не знает приятель английский язык, а еще американскими тачками торгует. Темнота…

– Скидка будет? – переспросил я на нормальном языке, на немецком.

– Конечно. Страховка за мой счет. – Франц улыбнулся: – Далеко тебя носило, черт.

– Далеко. Кстати, «Ламборджини-Дьябло» у тебе бывают?

– Сделаем, если надо, – Франц нисколько не удивился, только подбородок почесал. Похоже, тачку за полмиллиона марок ему продать, как два пальца об асфальт стукнуть.

– Ладно, это шутка была. Пока «Форд» заворачивай.

Франц пожал плечами:

– Если серьезно соберешься «Ламборджини» брать, заходи. Знаю я одного макаронника. Что хочешь пригонит.

Франц снял какую-то бумажку, прикрепленную к лобовому стеклу «Форда», и исчез в своей конторке. Я же вышел на улицу, собираясь где-нибудь подкрепиться. Время позволяло. У Франца на все формальности должно было уйти минут двадцать… Хм.

Я остановился, огляделся, постоял, подумал. Странно. Какая-то непонятная осторожность обуяла меня. Чей-то недобрый взгляд сверлил спину.

Что такое?

Я еще раз огляделся и поймал себя на мысли, что за мной следят. Два… Да, два типа, как будто бы, следовали за мной от отеля. Или не следовали?

Я опять огляделся.

Показалось? Может быть…

Я вернулся к Францу и с большим трудом, чуть не писаясь от нетерпения, дождался, когда тот справит все бумаги. Как только была проставлена последняя закорючка, я, не мешкая, запрыгнул в салон, выехал на улицу и поехал прочь из Гамбурга. Я выжимал газ до отказа, крутил баранку и не сводил глаз от зеркала заднего вида. Ничего полицейского там не было. Ничего подозрительного тоже.

Я чуть успокоился. Похоже, померещилось.

Что делать теперь? В Россию ехать пока не с руки. А вот в Голландию в самый раз. Там, в чудном граде Эссен, был, помнится, маленький банк «Хайдеманн». Сотрудники банка, приветливые и услужливые, никогда не задавали клиентам глупых вопросов и всегда были им, клиентам, рады. Услугами банка «Хайдеманн» пользовался когда-то Ханс, и я, по его примеру, тоже. Именно там до поры до времени лежали мои четыреста двадцать тысяч марок, которые год назад я перевел на Карибы. Приятные воспоминания, черт подери!

Разобравшись в хитросплетениях дорожных указателей, я выехал на нужный мне автобан и поехал в королевство Нидерланды, в славный банк «Хайдеманн». Спонтанно возникшее желание стать его дважды клиентом мне понравилось. Будет куда переправлять восемь лимонов.

Никаких приключений в Эссене со мной не случилось.

Поздним вечером я вернулся в отель и, пребывая в добром расположении духа, уснул. Уснул, держа на всякий случай пистолет под подушкой. В добром же расположении духа я проснулся, умылся и позавтракал. Через два часа я был у старины Хайнриха, подпольного оружейника и слесарных дел мастера, в миру владельца авторемонтной мастерской. Хайнрих моему приезду обрадовался, заорал: «Арбалет, скотина! Ты мне восемь марок должен до сих пор! Гони бабки, паразит!» Это он шутил так. Я ничего в ответ кричать не стал. Подошел и шепнул на ухо, что есть одно дельце, свидетелей не терпящее. Хайнрих все понял, отменил работы и распустил работников по домам. Потом придирчиво осмотрел моего нового четырехколесного друга.

– Как назвал? – первым делом поинтересовался Хайнрих, знавший о моем бзике с автомобильными именами.

– Фридрих. Можно просто Фриц. Или Федя.

– Хорошее имя для “Форда”. Простое и суровое, – хмыкнул Хайнрих, не уважавший американские автомобили. Жаловался на их дубовость и неуправляемость. Хотя я знал в чем дело: его объемное седалище не воспринимало мягкие американские сидения, требовало жесткой и упругой поддержки. Как говорится на вкус и цвет…

– Дело такое, Хайко, – обратился я к нему. – Первым делом осмотри Фрица, чтоб все было исправно. Мне в течение месяца никакие проблемы с ним не нужны. Второе…

Я вкратце обрисовал суть дела и достал из кармана десять тысяч марок.

Дока Хайнрих согласно кивнул головой, загнал Федора на стенд и принялся ковыряться в его нутре. Часа через три, после всех ТО-1 и ТО-2, в Федин багажник был закинут комплект подслушивающей аппаратуры, а в пороги и короба в один момент запаяны пистолет, десять снаряженных обойм к нему и глушитель.

Залив все оружейное хозяйство маслом, ровно в пятнадцать ноль ноль Хайнрих сказал: «Готово.».

Я сел в машину, вздохнул «с Богом» и поехал. В полную неизвестность, в Россию…